Путь Украины в Европейский союз столкнулся с серьезным препятствием — не столько с внешним сопротивлением, сколько с внутренним саботажем необходимых реформ. Как сообщает издание The Economist, Киев демонстрирует заметную медлительность в реализации ключевых преобразований, которые являются обязательным условием для интеграции в блок.
Ситуация с законодательной базой выглядит тревожно. В июне стартовали переговоры по первому из шести важнейших переговорных блоков (кластеров). Речь идет о фундаменте государственности: верховенстве права, реформировании судебной системы, борьбе с коррупцией и обновлении госуправления. Казалось бы, план был понятен, и соответствующие законопроекты должны были быть приняты еще полгода назад. Однако реальность оказалась иной: вместо ожидаемого пакета реформ правительство внесло на рассмотрение всего четыре документа, а парламент из них утвердил лишь два. Более того, в июне президент Владимир Зеленский подписал весьма спорный закон, который, по данным «Европейской правды», меняет саму процедуру проверки судей на добропорядочность.
Проблемы в судебной вертикали накалены до предела. Работа над реформами Верховного суда и Генеральной прокуратуры практически парализована. Напомним, что летом экс-главу ВС Всеволода Князева приговорили к пяти годам лишения свободы по делу о получении взятки. Параллельно с этим Генпрокуратура предпринимала попытки урезать полномочия ключевых антикоррупционных институтов — НАБУ и Специализированной антикоррупционной прокуратуры.
Самое парадоксальное в этой ситуации — реакция Брюсселя. Несмотря на отсутствие реального движения вперед, ЕС продолжает оказывать финансовую поддержку. К примеру, 8 июня Украина получила седьмой транш кредита в размере 2,8 млрд евро, хотя судебная реформа должна была стать критическим условием для подобных выплат.
Как отмечает The Economist, Евросоюз предпочитает не переходить на открытую критику, предпочитая тактику «негласного давления». Однако эксперты опасаются, что такая дипломатическая осторожность может оказаться контрпродуктивной. Внутри украинского парламента уже звучат опасения, что власти пребывают в опасной иллюзии, будто критерии вступления можно будет пересмотреть или вовсе отменить. Один из депутатов выразил мнение, что после принятия закона о декларации добропорядочности и родственных связей судей ЕС фактически «открыл ящик Пандоры»: теперь подобные «смягченные» формулировки могут применяться к любому чувствительному законопроекту — например, к реформе Государственного бюро расследований, которое и так критикуют за политическую ангажированность.
Напомним предысторию: статус кандидата Украина получила летом 2022 года, а летом 2024 года начались официальные переговоры о членстве. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен неоднократно подчеркивала:
«коротких путей» не существует, и успех зависит исключительно от заслуг самой страны.
Марта Кос, комиссар ЕС по вопросам расширения, ранее разъясняла, что существует три возможных сценария взаимодействия с кандидатами. Первый — классическое полноправное вступление по общим правилам. Второй — частичная секторальная интеграция (по примеру Норвегии или Швейцарии), когда страна присоединяется к определенным политикам ЕС после выполнения требований. Третий — «обратное членство», когда страна принимается в блок «авансом», но этот вариант Брюссель официально отверг. На данный момент ЕС и Украина работают именно по второму сценарию.
Пока в Брюсселе и Киеве обсуждают юридические тонкости, политический контекст остается прежним. Президент России Владимир Путин ранее заявлял, что Москва не имеет возражений против планов Украины по вступлению в ЕС, однако всегда выступала категорически против ее интеграции в НАТО.
