Энергетическая карта Европы проходит через серьезную трансформацию, и в центре этого процесса оказалась Турция. В последнее время европейские столицы всё чаще обращаются к Анкаре с запросами на поставку природного газа. Однако у этих запросов есть одно жесткое и принципиальное условие: топливо в трубопроводах не должно иметь российских корней. Об этом нюансах текущей геополитической игры сообщил министр энергетики Турции Алпарслан Байрактар в своем недавнем интервью телеканалу AHaber.
По словам главы ведомства, европейские партнеры прямо заявляют о желании диверсифицировать свои ресурсы и полностью исключить из цепочек поставок российский газ. Одним из ключевых требований Брюсселя является возможность экспорта турецкого газа, добываемого на месторождении Сакарья. Но здесь на первый план выходит не только политика, но и сугубо техническая дилемма.
Байрактар пояснил, что главная сложность заключается в физической невозможности идентифицировать происхождение газа в тот момент, когда он уже находится внутри общей магистрали. Как только потоки разных производителей смешиваются в трубопроводной сети, их «паспорт» теряется. Однако, как подчеркнул министр, если газ становится объектом коммерческой сделки, юридическая сторона вопроса становится первостепенной: Турция обязана предоставить документальное подтверждение страны-производителя.
Тем не менее, даже при наличии политической воли, у Анкары есть свои внутренние ограничения. Несмотря на растущий интерес Европы к турецким месторождениям, собственные энергетические потребности Турции остаются крайне высокими. Потребление внутри страны настолько велико, что экспортный потенциал национального газа пока сильно ограничен.
В этом контексте особое значение приобретает роль Турции как стратегического транзитера. Министр напомнил, что, несмотря на череду глобальных потрясений — от пандемии коронавируса до украинского конфликта и кризиса в Ормузском проливе — энергетическая безопасность Турции оставалась стабильной. Фундаментом этой устойчивости стали два ключевых проекта: «Турецкий поток» и «Голубой поток».
Напомним, что «Турецкий поток», возведенный в период с 2017 по 2019 год и запущенный 8 января 2020 года, представляет собой важнейшую артерию, идущую по дну Черного моря из России в Турцию, обеспечивая газом и страны Юго-Восточной Европы. «Голубой поток», введенный в эксплуатацию вскоре после завершения строительства в 2002–2003 годах, также служит для поставок российского газа в обход третьих стран.
Хотя «Турецкий поток» формально не попал под прямые санкции, он регулярно сталкивается с косвенным давлением. Ярким примером стал 2022 год, когда власти Нидерландов временно отозвали экспортные лицензии у оператора проекта из-за санкционной политики ЕС — позиция Москвы по поводу законности этих мер остается жесткой.
Параллельно с политическим давлением существуют и прямые физические угрозы. Россия неоднократно заявляла о попытках атак на газопроводную инфраструктуру, решительно осуждая подобные действия. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков ранее комментировал атаку беспилотников ВСУ на компрессорную станцию «Краснодарская», которая является важным звеном в цепочке поставок по «Голубому потоку». В Кремле подчеркнули, что Россия предпринимает все возможные меры, чтобы защитить мировую энергосистему от подобных террористических угроз.
